Главная → Использование → Статьи, информации

Роль Теплотехнического института в электрификации СССР в 1920 – 30-х гг. Политические и экономические аспекты

Индустриализации советской экономики в период первых трёх пятилеток к настоящему времени посвящено значительное количество фундаментальных научных трудов и специальных исследований. Не менее обширной является историография связанной с процессом индустриализации, но более узкой проблемы электрификации. Следует отметить основательные исторические обобщения по теме в работах В. Ю. Стеклова, Д. Г. Жимерина, П. С. Непорожнего и ряда других авторов1. Однако в советский период некоторые важные проблемы по истории электрификации в силу известных политических и идеологических причин затронуты не были. Касается это, в частности, и сланцевой проблемы Средневолжского края, являвшегося важным центром строительной и оборонной промышленности страны. Данный сюжет, за исключением статьи Е.В. Воейкова2, практически не исследован. Не нашла достаточного отражения в литературе и деятельность работавших в области электроэнергетики научно-исследовательских и проектных институтов3. В связи с этим большой интерес представляет изучение электроэнергетики 1920-30-х гг. в дискурсе деятельности Теплотехнического института и экономической истории Средневолжского края. Комплексное исследование данных вопросов позволяет рассмотреть процесс электрификации и, соответственно, индустриализации более полно и объективно с учетом, как достижений, так и явных просчетов, имевших место в развитии электроэнергетической отрасли экономики.

Всесторонний анализ проблемы связан, прежде всего, с привлечением наиболее информативных материалов по теме. Значительный интерес представляет разнообразная документация, образовавшаяся в результате деятельности Теплотехнического института. Представленная проектными заданиями, техническими проектами, протоколами заседаний научно-технических секций она позволяет взглянуть на обозначенные вопросы детальнее и шире; выяснить, какие из них и почему решались успешно, а какие нет.

Идея создания Теплотехнического института зародилась ещё до революции 1917 г. Инициаторами создания специального института для комплексного изучения вопросов теплотехники выступили представители технической интеллигенции: профессора МВТУ Василий Игнатьевич Гриневецкий (1871–1919) и Карл Васильевич Кирш (1887–1919). Необходимость создания института была для них очевидной. В своей книге «Послевоенные перспективы русской промышленности» В.И. Гриневецкий высказал ряд перспективных мыслей, связанных с развитием промышленности, многие из которых, как показало время, оказались пророческими.


  Рис. 1.Василий Игнатьевич Гриневецкий

(1871–1919)

Одна из его идей состояла в том, что в будущем для экономии топлива придётся использовать в большой степени местное (низкосортное топливо), а для решения энергетической проблемы создавать большие районные электростанции4.  Перспективным в целях экономии топлива, по его мнению, было и сооружение гидроэлектростанций. Как известно, все эти идеи в первые два десятилетия советской власти планомерно стали воплощаться в жизнь. Большая заслуга принадлежит и Теплотехническому институту, долгое время носившему имена своих идейных основателей – В.И. Гриневецкого и К.В. Кирша5. По сформулированной В.И. Лениным стратегии развития энергетики, вопросы по освоению низкосортного топлива стали основным направлением деятельности Теплотехнического института на многие годы6.

Однако удалось создать институт только в 1921 г. К этому времени новая власть взяла курс на масштабную электрификацию, но осуществлять её в условиях топливного кризиса было непросто, так как большая часть шахт донецкого угольного бассейна – основного источника топлива – была разрушена7. Во многом переход на низкосортное местное топливо, которое было необходимо для работы теплоэлектростанций, носил не столько запланированный, сколько вынужденный характер. И всё же мысль о широком использовании в теплоэнергетике низкосортного топлива центральными партийно-государственными органами была осмыслена как стратегическая, поскольку транспортировка высококалорийного угля приводила к большим затратам, а сжигание на теплоэлектростанциях нефти обоснованно признали нерациональным8. В результате 13 июля 1921 г. постановлением Совета Труда и Обороны для решения вопросов теплотехники и рационального использования топлива при Главном топливном управлении ВСНХ (ГУТ) учредили Теплотехнический институт9. Тесная связь института с ГУТом на начальном периоде его существования была обусловлена тем, что перед институтом поставили задачу разрешения топливного кризиса. В 1924 г. Теплотехнический институт совместно с Управлением Донбасского угольного бассейна участвовал в широком обследовании его установок, сразу включившись в процесс активного восстановления разрушенной в ходе войны экономики10.

 В целом перед институтом стояла сложная задача: для строительства новых теплоэлектростанций научиться правильно и эффективно сжигать торф, бурый уголь и другие тощие угли. Для этих целей необходимо было проводить серьёзные работы по выяснению теплотворной способности топлива, по разработке правильной методики его приготовления для сжигания в топках, вопросы шлакоудаления и т.д. Вместе с этим нужно было подобрать и необходимое оборудование: мельницы для размола топлива, топки для его сжигания и, соответственно, котлы для превращения воды в движущую силу пара. О сложности и важности, возложенных на институт задач говорит и тот факт, что, подчиняясь в практических вопросах Главному топливному управлению, в научно-техническом плане он находился под управлением Научно-технической секции ВСНХ, так как многие практические вопросы требовали научной проработки и теоретического разрешения.

На момент создания Теплотехнический институт насчитывал восемь специализированных лабораторий, из них непосредственно вопросы теплоэлектроэнергетики решали три. В первой проводились работы по изучению, выработке и стандартизации методов рационального сжигания разных видов топлив и новых топочных конструкций, а во второй – работы связанные с паровыми турбинами и двигателями внутреннего сгорания. В химической лаборатории изучались общие вопросы, связанные с топливными ресурсами и возможностями их широкого народного применения. Остальные лаборатории решали общие и специальные вопросы по топливу и напрямую с сооружением теплоэлектростанций связаны не были. Так, в химической лаборатории работали над анализом минерального топлива как такового и возможностью его применения для широких народных нужд, а в нефтяной лаборатории – над методами переработки сырой нефти11.

Хотя институт был создан в 1921 г., процесс его становления и оснащения затянулся до 1924 г. Так, в справке «о постройке и оборудованию Теплотехнического института» от 1 апреля 1924 г. сообщалось о сооружении фундаментов под экономайзеры, турбогенераторы и другое оборудование12. И всё-таки государство не жалело средств на его развития. В постановлении СТО от 14 июля 1921 г. отмечалось: «Предоставить Теплотехническому институту право получать все необходимые материалы, машины и прочие части оборудования в пределах, установленных для учреждений особой государственной важности…»13. Большую часть оборудования приходилось заказывать для нужд института за границей: в основном в Германии и Англии.

Но, несмотря на то, что процесс оснащения института шёл очень долго, он с первых же месяцев своего существования включился в процесс восстановления и электрификации промышленности. Проиллюстрировать это можно несколькими частными примерами. Так, 24 марта 1922 г. по итогам поисковых работ инженером П.И. Смирдин представил доклад об обнаружении на одном из московских складов двух неисправных котлов, принадлежащих Московской государственной электрической трамвайной станции. В своём докладе П.И. Смирдин констатировал: «Котлы находятся на открытом воздухе, на дворе <…>  Других крупных частей, в том числе задних камер топок и труб к котлам не ИМЕЕТСЯ (так в документе – примечание автора), что же касается мелких деталей, то возможно, что где-либо под снегом и окажется небольшое количество их. Из разговора с заведующим складом выяснилось, что в прошлом году были вывезены со склада трубы и часть мелких частей принадлежащих к этим котлам; что же касается задних камер этих котлов, то их на складе зарегистрировано не было»14. Позже Теплотехнический институт по письменной просьбе председателя Госплана СССР Г.М. Кржижановского вошёл в состав комиссии по восстановлению этой электростанции, которая и стала его главной экспериментальной базой.

Не сразу решился и вопрос с жильём для сотрудников института. Примечательно, что в ходе решения этого вопроса разгорелся большой скандал, чем-то напоминающий пресловутый «квартирный вопрос» затронутый в известных произведениях М.А. Булгакова и М.М. Зощенко.

 Для удобства работы в непосредственной близости от Теплотехнического института было решено построить дома для его сотрудников с большими и удобными квартирами. Но, когда строительство подходило уже к концу, началась острая полемика в печати. 10 июля 1924 г. в газете «Правда» поместили критическую статью, в которой язвительно подчёркивалось, что не успел институт, как следует обустроиться, как началось строительство комфортабельного жилья для его «спецов». По словам автора статьи, такой оборот дела является неправильным и вызывает чувство справедливой досады у рабочих соседнего предприятия, ютившихся в старом аварийном доме15. В ответ от института последовало письмо в редакцию газеты с просьбой опубликовать ответную статью, а затем и сама статья16. В ней обосновано отмечалось, что институт имеет всесоюзное значение, и что лишить его сотрудников необходимого жилья – это значит, на долгие годы осложнить жилищную проблему и затруднить деятельность научного учреждения. В конечном итоге дома остались за работниками института.

Так протекала работа института в самом начальном периоде, когда шёл процесс его строительства. Далее, по мере оборудования лабораторий всеми необходимыми приборами, спектр деятельности Теплотехнического института расширился. С 1923 г. началось нормальное функционирование химической лаборатории института и, соответственно, стали проводить анализы топлива для теплоэлектростанций и топливодобывающих предприятий. В 1924 г. институт провёл анализ углей для Каширской ГРЭС, а также для нужд Кузбастреста. Экспертизы содержали развёрнутую информацию о калорийности топлива, о количестве и характеристиках выделяющихся при его горении шлаков и соответствующие выводы. По мере увеличения новых месторождений топлива и изменениям в промышленности, у института появлялись всё новые и новые заказы. В 1925 г. Грознефть обратилась к руководству института с просьбой провести анализы сильно парафинистых нефтей, образующихся после извлечения из них лёгких фракций, с целью определения возможности их сжигания в котельных установках, а также транспортировки и хранения17.

С 1925 г. Теплотехнический институт взял курс на активное сотрудничество с электротехнической подотраслью энергетики. Данное направление деятельности на открывшемся 11 января 1925 г. Втором съезде теплотехников определил председатель Госплана СССР Г.М. Кржижановский18. В результате институт стал активно взаимодействовать с трестами и другими государственными объединениями по вопросам оборудования, располагавшихся в их ведении теплоэлектростанций. Например, 20 января 1925 г. по итогам обследования теплосилового хозяйства Азнефти Теплотехнический институт рекомендовал установить для расширения электрической станции турбогенератор английской фирмы «Метрополитен-Виккерс», а при выборе котлов остановиться на котлах англо-американской фирмы «Бабкок-Вилькокс».19




Рис. 2. Котёл Дубровской теплоэлектростанциис шахтно-цепной топкой Т. Ф. Макарьева.
Филиал РГАНТД. Ф. Р-277. Оп. 2-6. Д. 228. Л. 40

В целом деятельность института в сооружении теплоэлектростанций была очень важной. В годовом отчёте за 1935 г. по этому поводу говорилось: «… вопрос топливоиспользования не мог и не должен был ставиться лишь в плоскости умения сжечь тот, или иной, вид топлива, а должен решаться под углом получения наибольшего эффекта при применении различных видов топлив, под углом интенсификации работы энергетического оборудования. Это обстоятельство требовало всестороннего исследования вопросов эксплуатации, начиная с физико-химических процессов и кончая вопросами конструкций и взаимосвязи отдельных элементов оборудования»20. Иными словами нужно было определить теплотворную способность топлива, его характер, возможность измельчения на различных типах мельниц, необходимость подсушки и, наконец, правильное сжигание и шлакоудаление. С каждым местным топливом вновь и вновь требовались эксперименты и подбор необходимого оборудования. Часто существующее оборудование приходилось модернизировать или изобретать новое. Экспериментальной базой помимо собственно трамвайной электрической станции для института служила располагавшаяся под Москвой Каширская ГРЭС.

Во второй половине 1930-х гг. Теплотехнический институт интенсивно взялся за разрешение проблемы очистки дымовых газов от серного газа и других, вредных для окружающей среды выбросов21. В разработке находилось три основных метода дымоочистки: известковый, каталитический и электрический. Наибольшее распространение получил первый, вот как он описывается инженерами института: «Первоначально разработанный метод известковой очистки заключался в пропускании дымовых газов между кусками природного известкового камня находящегося в скруббере, орошаемого водой. Очистка происходила за счёт взаимодействия SO322 с известковым камнем, представляющим из себя карбонат кальция. Сточные воды, получающиеся в результате очистки, регенерировались и вновь направлялись для орошения известняка в скруббер. В результате очистки получался сульфит кальция в твёрдом состоянии»23. Однако в результате экспериментов в его промышленном применении было выявлено ряд неудобств «…в механизации процессов загрузки-выгрузки известкового камня из скруббера»24. В связи с этим была разработана другая схема, которая «заключалась в орошении газа известковым или меловым молоком, а, следовательно, не требовала загрузки скруббера известковым камнем»25. В результате очистки получался сульфит кальция, а вода лишь служила растворителем для SO226, циркулируя в системе. Опыты на лабораторных и полупромышленных установках показали, что предложенная схема вполне удовлетворительна. В 1935 г. эта схема очитки дымовых газов впервые применили на Каширской ГРЭС (рис. 3 и 4), а с 1936 г. после небольшой модернизации внедрили в промышленную эксплуатацию27. Остальные методы находились тогда в стадии разработки.

 
Рис. 3. Технический проект золосероулавливающейустановки для Каширской ГРЭС
Филиал РГАНТД. Ф. Р-277. Оп. 2-6. Д. 226. Л. 27 


Рис. 4. Принципиальная схема очистки дымовых газов от золы и окисов серы
по известковому методу, разработанному физико-технической лабораторией ВТИ

   Филиал РГАНТД. Ф. Р-277. Оп. 2-6. Д. 226. Л. 27.
 

В целом в 1920-30-х гг. институтом были решены важные вопросы по сжиганию таких низкосортных видов топлива как антрацитный штыб, бурый уголь, торф и т. д. В годовом отчёте института за 1935 г. отмечалось: на Сталиногорской электростанции наладили сжигание подмосковного угля, что явилось результатом трёхгодичной работы института в этом направлении28. Введенные конструктивные изменения оборудования приводили к неуклонному повышению эффективности существующих и вновь строящихся теплоэлектростанций.

Отдельно следует упомянуть о таком важном направлением деятельности института как повышение параметров пара котлов теплоэлектростанций, так как это многократно повышало объёмы вырабатываемой электроэнергии и делало работу теплоэлектростанций экономичнее.

Определённый вклад институт внес и в строительство ряда промышленных комбинатов, в частности Кузнецкого, Магнитогорского и Березниковского.29 Для их строительства 1 мая 1930 г. было создано Уральское отделение Теплотехнического института. В его непосредственные задачи входила помощь уральским электростанциям и заводам в пуске и освоении новых агрегатов.30

Рис. 5. Уральское отделение Всесоюзного теплотехнического института. Свердловск. 8 марта 1935 г.
Филиал РГАНТД. Ф. Р-277. Оп. 2-6. Д. 277. Л. 1 а

Однако были в истории института и свои «тёмные пятна». В 1930 г. на всю страну прогремело дело «Промпартии». Согласно сталинской теории, по мере продвижения к социализму классовая борьба должна была непременно обостряться31. Исходя из этой установки, во всех неудачах в развитии страны обвинялись «вредители» и «враги народа». Так, во вредительстве в области промышленности были обвинены известные деятели науки и техники. В рамках сложившейся политической ситуации репрессировали и директора Теплотехнического института Леонида Константиновича Рамзина. В сфальсифицированном процессе его сделали главой «Промпартии». Предпосылки этого политического дела сложились ещё в 1928 г., так как они непосредственно были связаны с деятельностью Теплотехнического института. Анализ документов института позволяет понять, почему на долю именно Л.К. Рамзина «выпала честь» организации этой антисоветской партии. В тезисах доклада Теплотехнического института Комитету по топливу при Совете Труда и Обороны от 8 февраля 1931 г. по поводу «вредительской деятельности» Л.К. Рамзина отмечалось следующее:

«Нарастающее влияние коммунистического молодняка в институте (конец 1928, 1929 и начало 1930 г.) всё чаще приводило к более обострявшимся конфликтам между старым вредительским руководством ТИ и зачатками коммунистического руководства по вопросам направления деятельности института (бурные производственные совещания, конфликты между Рамзиным и руководящими товарищами коммунистами, неоднократные «отставки» Рамзина и т.д.) <…> 

Рис. 6. Директор Теплотехнического института Леонид Константинович Рамзин
(1887–1948) 

Обзор отдельных этапов этой борьбы внутри института и показания вредителей, с абсолютной ясностью вскрывают их вредительское руководство под маской «конкретных» задач и «давления промышленности», руководство направляло Теплотехнический институт по линии узко-деляческой, не давая возможности лабораториям заняться проблемными вопросами теплотехники».

Далее отмечается и реальная подоплёка, которая во многом и послужила поводом в обвинении Л.К. Рамзина в намеренном вредительстве: «Многие из тех колоссальных проблем, которыми СЕЙЧАС (так в тексте – примечание автора) занят институт, вероятно, могли бы уже в значительной мере быть разрешены (подмосковный уголь, фрезерный торф, сланцы и др.), если бы они не тормозились вредителями <…>. После ареста вредителей, руководство институтом и фактическое выполнение сложнейших научно-исследовательских работ перешли в руки ещё недостаточно опытного молодняка»32 – поэтому, по словам докладчика, ожидать от него быстрого решения назревших проблем не придётся ещё долгое время.

 

Рис. 7. Зарисовка из зала заседания судебного процесса по «делу Промпартии».
«Правда». 30 ноября 1930 г., №329 (4774), стр.5

Но почему вопрос со сланцами послужил столь весомой причиной в обвинении Л.К. Рамзина во вредительстве?

Чтобы ответить на этот вопрос обратимся к предыстории и некоторым необходимым техническим подробностям. Дело в том, что энергетика 1920–1930-х гг. базировалась на официально поставленной перед страной В.И. Лениным задаче использования в энергетике низкосортного и преимущественно местного топлива. В этом направлении Теплотехнический институт и строил свою работу, однако камнем преткновения в решении этой задачи стали сланцы. На них  возлагали большую надежду в развитии Средневолжского края (ныне Самарская область)33. В силу удобного географического положения, развязки железнодорожных путей и глубокого расположения в тылу, Средневолжский край было решено сделать центром оборонной промышленности34. Кроме этого здесь располагались разнообразные запасы природных ископаемых, которые использовались для изготовления строительных материалов. Большие запасы кашпирского, савельевского сланца и ряда других месторождений, по мнению некоторых специалистов, должны были полностью решить энергетическую проблему региона, которая препятствовала дальнейшему развитию его промышленности. О перспективах использования сланцев в качестве топлива для теплоэлектростанций писали ещё в 1920-х гг., однако в реальности использование этого топлива вызывало ряд серьёзных трудностей. Как топливо сланцы обладали очень слабой теплотворностью.


 

Рис. 8. Сланцы на площадке Саратовской теплоэлектростанции. Саратов. 1934 г.
Филиал РГАНТД. Ф. Р-277. Оп.1-1. Д. 413. Л.14.

При сжигании сланцы требовали подсушивания, а мельницы при их измельчении ломались; выделявшийся же при сжигании шлак и серный газ представляли также большую проблему35. По-видимому, все перечисленные сложности вызывали раздражение в партийном руководстве, что и послужило в конечном итоге причиной отставки Л.К. Рамзина с поста директора Теплотехнического института и последующего его обвинения в руководстве «Промпартией». Однако это обвинение было абсурдным. С начала 1920-х гг. Л.К. Рамзин неустанно работал над приобретением необходимого для института оборудования. С этой целью он неоднократно выезжал в Германию, откуда отправлял подробные письма-отчёты. Он был замечательным инженером, позже, уже в заключении (!) изобрёл первый отечественный прямоточный котёл. Один из близко знавших Л.К. Рамзина сотрудников писал: «Он обладал уникальной памятью, обширными знаниями, особенно в области теплоэнергетики. С ним работать было легко и плодотворно, как при проведении опытов, так и при обобщении экспериментальных данных. Он своим тактом, знаниями и энергией умел мобилизовать коллектив сотрудников»36. Всё это убедительно доказывает, что вклад Л.К. Рамзина в развитие промышленности был весомым. О своём отношении к «делу Промпартии» в частном разговоре он как-то сказал: «Это был сценарий Лубянки, и Хозяин это знает»37.

Возвращаясь к сланцевой проблеме и напрямую связанными с ней вопросами экономики Средневолжского края, обратимся к первому пятилетнему плану промышленного строительства. 15 февраля 1930 г. вышло постановление ЦК ВКП (б) о хозяйственных проблемах региона. Об использовании сланцев в нём говорилось следующее: «В темпах развития промышленности, запроектированных по Средневолжскому краю центральными и местными органами, не нашли должного отражения проблемы индустриализации края на основе энергетического и химического использования громадных запасов сланцев»38. Старый пятилетний план39 признавался партией как аграрный. В результате было решено переработать его с целью увеличения капиталовложений в промышленность, а сланцы сделать её энергетической базой. Но, как показала дальнейшая история Теплотехнического института, использование сланцев в качестве топлива на теплоэлектростанциях оказалось бесперспективным.

В 1939 г. в результате длительных опытов и экспериментов, институту удалось разработать методику и необходимое оборудование для сжигания сланцев40. Но до конца проблемы с их использованием на ТЭС41 решены не были. Так, на построенной в 1941 г. Безымянской ТЭЦ по экологическим соображениям вместо сланцев стали использовать поставляемый по железной дороге антрацитный штыб42. По аналогичной причине от использования сланцев отказались и на Куйбышевской ГРЭС43. И, хотя построенная в 1947 г. Сызранская ТЭЦ работала на сланце, в 1950-х гг. его заменили природным газом. О провале сланцевого проекта в Средневолжском крае Е.В. Воейков пишет: «Проявленная местными властями апатия имела своё объяснение. Очевидный провал крупномасштабной программы освоения сланцевого топлива <…>   подорвал их веру в реалистичность и целесообразность столь широкого применения данного вида топлива, создававшего слишком много проблем»44. Наглядно его выводы подтверждаются и структурно-административными изменениями в Теплотехническом институте. Так, специально открытый в 1931 г. для решения сланцевой проблемы Поволжский филиал института, несмотря на протесты Крайкома и Крайисполкома ВКП (б), в скором времени был закрыт45.

И всё же, несмотря на неудавшийся сланцевый проект, оценивая деятельность Теплотехнического института в осуществлении электрификации в 1920–1930-х гг., можно уверенно утверждать, что в целом его деятельность была плодотворной, а вклад в сооружение теплоэлектростанций, составлявших основу электроэнергетической мощи страны, неоценим. Провал со сланцами был лишь эпизодом в его многолетней истории. Он свидетельствует о том, что в борьбе за показатели и быстрые результаты, а часто и ради упрочнения своей власти партия и высшее руководство страны прибегали к репрессиям, вмешивались в дела, в которых их некомпетентность приводила к серьезным ошибкам.

Однако, придерживаясь объективности, необходимо отметить, что с другой стороны заслуги советской власти в деле освоения новых видов топлива и электрификации были велики. В короткие сроки сумели не только восстановить, но и построить качественно новую экономику. И если по некоторым экономическим показателям СССР уступал странам Западной Европы, то «вредители» к этому были не причастны. Причина отставания крылась в объективных исторических причинах. Являясь самым большим по площади государством в мире, Советский Союз был населён весьма неравномерно. Построить сеть электростанций и новую промышленность на таких просторах в отличие от стран Запада было гораздо сложнее. А если учесть, что до 1917 г. Россия в целом была страной аграрной, то сравнения с Европой в данном случае некорректны. Труд советских людей участвовавших в строительстве промышленных объектов был огромным. Не менее значимой была и работа людей, трудившихся в научно-исследовательских и проектных институтах. Во многом именно благодаря работе Теплотехнического института в значительной степени и был осуществлён план ГОЭЛРО, который стал планом не столько электрификации, сколько планом качественно нового развития всей промышленности. Но как это ни парадоксально труд научно-технической интеллигенции в 1930-х гг. был представлен как «вредительство» – внутри партийного руководства происходила жёсткая борьба и от решения государственных проблем власть переходила к решению своих собственных.

 

Примечания



1 Непорожний П.С. Электрификация и энергетическое строительство. М.– Л.: Энергетическое изд-во, 1961; Жимерин Д.Г. История электрификации СССР. М.: Изд-во соц.-эк. лит-ры, 1962; Стеклов В.Ю. Ленинский план электрификации в действии. М.: Изд-во АН СССР, 1964 и др.

2 Воейков Е.В. Большой сланцевый проект 1930-х гг.: Ленинград и Поволжье // Вопросы истории. 2012. № 5. С. 113-122.

3 См., например: Виленский М.А. Электрификация СССР и размещение производительных сил. М., 1963. С. 154; Сапожников Ф.В. Организация, планирование и управление строительством ТЭС и АЭС: учеб. пособ. для вузов. М., 1982. С. 12.

4 Гриневецкий В.И. Послевоенные перспективы русской промышленности. 2-е изд. М.: Издание Всероссийского центрального союза потребительских обществ, 1922. С. 46, 47.

5 Филиал РГАНТД. Ф. Р-277. Оп. 1-6. Д. 13. Л. 16.

6 Набросок плана научно-технических работ // В.И. Ленин об электрификации. 2-е изд. М. Издательство политической литературы, 1964. С. 80.

7 Гражданская война в СССР. В 2-х тт. Т. 2. М.: Военное издательство, 1986. С. 244.

8 План ГОЭЛРО. Доклад VIII съезду Советов Государственной комиссии по электрификации России. 2 изд. М: Государственное техническое издательство, 1955. С. 65.

9 Филиал РГАНТД. Ф. Р-277. Оп. 1-6. Д. 13. Л. 16.

10 Там же. Ф. Р-277.Оп. 1-6. Д. 13. Л. 13.

11 Там же. Л. 4.

12 Там же. Л. 35, 35 об.

13 Там же. Л. 16.

14 Там же. Оп. 4-6. Д. 2. Л. 2.

15 Там же. Оп. 1-6. Д. 13. Л. 63, 64.

16 Там же. Д. 13. Л. 65, 66.

17 Там же. Оп. 4-6. Д. 49. Л. 13.

18 Там же. Д. 40. Л. 1, 14.

19 Там же. Д. 48. Л. 1, 2, 3.

20 Там же. Оп. 2-6. Д. 226. Л. 3 об.

21 Там же. Д. 226. Л. 19 об.

22 Серный ангидрид – трёхокись серы, оксид серы (VI) SO3. Твёрдый серный ангидрид существует в a-, b-, g- и d-формах, имеющих tпл соответственно 16,8, 32,5, 62,3 и 95 °С.

23 Филиал РГАНТД. Ф. Р-277. Оп. 2-6. Д. 226.

24 Там же. Л. 25.

25 Там же.

26 SO2 – сернистый ангидрид, серы двуокись, оксид серы (IV) SO2, бесцветный газ с характерным резким запахом. Сернистый газ очень токсичен, его среднесуточная концентрация в населённых пунктах не должна превышать 0,15 мг/м3.

27 РГАЭ. Ф. 7851. Оп. 1. Д. 700. Л. 3.

28 Филиал РГАНТД. Ф. Р-277. Оп. 2-6. Д. 226. Л. 6 об.

29 Там же. Д. 2. Л.14.

30 Там же. Д. 227. Л. 3.

31 Сталин И.В. Сочинения. М.: Госполитиздат, 1949. Т. 11. С. 169.

32 Филиал РГАНТД. Ф. Р-277. Оп. 2-6. Д. 1. Л. 72, 75, 76.

33 Средневолжский край был образован в 1928 г. и включал в свой состав территории Пензенской, Ульяновской, Самарской и Оренбургской губерний.

34 Ге С. и Игаев М. Пятилетний план индустриализации Средневолжского края (Объяснительная записка к карте индустриализации Средневолжского края). М. – Самара, 1931. С. 11.

35 Филиал РГАНТД. Ф. Р-277. Оп. 1-1. Д. 289. Л. 9.

36 Худяков Г. Трагедия Рамзина.

37 Там же.

38 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. М.: Политиздат, 1984. Т. 5. С. 90-94.

39 Пятилетний план народно-хозяйственного строительства Самарского округа на период 1928/29–1932/33 гг. Самара: Окрплан, 1929.

40 Филиал РГАНТД. Ф. Р-277. Оп. 1-1. Д. 301. Л. 6 об.

41 ТЭС – теплоэлектростанции.

42 РГАЭ. Ф. 7851. Оп. 1. Д. 1754. Л. 7 об.

43 Филиал РГАНТД. Ф. Р-272. Оп. 7-4. Д. 54. Л. 19, 19 об.

44 Воейков Е. В. Большой сланцевый проект 1930-х гг.: Ленинград и Поволжье // Вопросы истории. 2012. № 5. C. 120.

45 ЦГАСО. Ф. Р-938. Оп. 1. Д. 74. Л. 11, 25-26 об.

 

Статья подготовлена вед. специалистом отдела ИОПАД Д.А. Шарониным и опубликована в     № 27 альманаха «Телескоп».

 

Шаронин Д.А. Роль Теплотехнического института в электрификации СССР в 1920 – 30-х гг. Политические и экономические аспекты // Телескоп: Научный альманах. Вып. 27. Самара: Изд-во «Научно-технический центр», 2012 – 237 с., С. 32-51.

 

Все статьи

РГАНТД
РГАНТД