Главная → Использование → Статьи, информации

Из истории неосуществлённого энергетического проекта в г. Самаре в начале 1930-х гг.


На протяжении 1920-30-х гг. в Советском государстве шёл процесс интенсивного экономического строительства. Для восстановления паритета с ведущими странами Запада и обеспечения суверенитета России требовалось заново на новом качественном уровне создать мощный промышленный комплекс. В Европе на эти серьёзные планы советского правительства смотрели с изрядной долей скептицизма. Тем не менее, начавшиеся реформы имели под собой хорошо продуманную научно-исследовательскую базу. Если в 1920-х гг. двигателем экономики выступал план ГОЭЛРО, то в 1930-е гг. он в значительной степени был дополнен и детализирован планами пятилеток.

В историографии успехи электрификации и индустриализации отмечались триумфальными вехами пуска в эксплуатацию Шатурской и Каширской ГРЭС, окончанием строительства Днепрогэса. Достигнутые результаты были колоссальными, и в целом поставленные цели были выполнены. Вместе с тем электрификация и индустриализация страны происходили неравномерно.

В силу понятных идеологических причин в советской историографии не нашли отражение те сложности и неудачи, которые неминуемо случались на фоне крупных достижений. Примером может служить электрификация Куйбышевской области (в первой половине 1930-х гг. Средневолжского края), которая из-за существующей топливной проблемы была в полной мере осуществлена только в конце третьей пятилетки. Изученные и вновь вводящиеся в научный оборот архивные документы научно-исследовательских учреждений, а также партийных и государственных органов власти, позволяют прояснить картину существовавших проблем.

Электрификация Поволжья ещё в плане ГОЭЛРО, как и в других регионах, планировалось провести за счёт местных ресурсов, которые были представлены  в нём Волгой и горючими сланцами1. В начале 1930-х гг. Энергетическим институтом был проведён ряд технико-экономических анализов, которые подтвердили перспективность использования данных ресурсов в качестве энергетической базы, необходимой для создания на Средней Волге строительных и металлургических предприятий2. Однако не все из этих прогнозов оказались верными. Не оправдала себя, в частности, ставка сделанная на сланцы.

На территории края располагались запасы сланцев, по оценкам геологов составляющие 85 % от всех запасов страны. Помимо извлечения из сланцев бензина и твёрдых фракций, их пытались использовать в энергетике напрямую. В краевой газете «Волжская коммуна» за 1930 г. местные власти заявляли: «По новой пятилетке мы считаем необходимым построить целую сеть электростанций на сланцах и угле с таким расчётом, чтобы эта сеть электростанций к концу 32-33 года дала нам в общей сложности 295 тыс. кВт, вместо имеющихся 8,6 тыс. кВт в данный момент». Но даже простое сжигание сланцев в бытовых и промышленных нуждах представляло большие сложности. В этом же выпуске «Волжской коммуны» отмечалось: «Вместе с тем у нас плохо обстоит дело с практическим использованием сланцев непосредственно на месте. Одной из ближайших задач является задача перевода максимального количества топок и предприятий на местные сланцы»3.

Энергетических мощностей для промышленного развития края явно не хватало: дефицит при этом испытывали не только периферийные, но и центральные районы. Недостаток электроэнергии наблюдался даже в Самаре. Для покрытия мощностей растущей промышленности города требовалось расширять единственную работающую в городе Самарскую ГРЭС. В периодической печати отмечалось, что расширение теплоэлектростанции «преступно растянулось», и, что до осуществления строительства кольца электроцентралей на сланцах СамГРЭС «придётся быть единственно серьёзной базой производства электроэнергии в Среднем Поволжье»4.

Таким образом, главная ставка в разрешении энергетической проблемы Средневолжского края делалась на сланцы. Разрешить вопрос об их использовании в котельных и теплоэлектростанциях поручалось специально созданному для этого в декабре 1930 г. Поволжскому отделению Теплотехнического института (ПОВТИ). Опыты, проводившиеся сотрудниками института в котельных предприятий и учреждений края, вызывали неудобства и мешали их работе, а расположение экспериментальной базы института на территории Самарской ГРЭС, в условиях её расширения на небольшой строительной площадке, было невозможным5. Поэтому для нормальной работы отделения требовалась полноценная научно-техническая база, которая, по заявлениям инженеров, должна была бы быть представлена первой в Советском Союзе показательной ТЭЦ на сланцах.

В итоге ПОВТИ стало добиваться строительства отдельной ТЭЦ недалеко от железнодорожного вокзала. С этой целью дирекция отделения договорилось с потенциальными потребителями о финансировании будущего строительства.

В официальных постановлениях местные органы власти приветствовали строительство ТЭЦ, но их надежда на то, что она сможет решить имевшиеся энергетические проблемы, по-видимому, была небольшой6. За официальными постановлениями и решениями местных органов власти то здесь, то там проглядывала доля сомнения в успехах начатого мероприятия. Так, вызывали сомнения заявление директора ПОВТИ о капитализации затрат по сооружению ТЭЦ в 3 года, удачный заказ необходимого оборудования и т.д. За официальным согласием на финансирование будущей ТЭЦ руководителей предприятий крылось недоверие. Открыто его выразил председатель Макаронной фабрики Янышев, сказавший на одном из заседаний, что до окончания строительства ТЭЦ многим предприятиям всё же придётся менять изношенное оборудование своих котельных7.

С другой стороны, как свидетельствуют письма директора ПОВТИ А.М. Рыжика из Москвы в Самару, в Энергоцентре считали сооружение столь маломощной ТЭЦ (2 тыс. кВт) возможным, но только за счёт финансирования местных потребителей8. Однако, несмотря на сильную изношенность оборудования своих котельных, их вполне устраивало сжигание мазута.

Большие сложности состояли и в выборе строительной площадки. Институт отстаивал за собой право на территорию железнодорожного стадиона «Динамо», однако в ходе работ ряда комиссий ему неоднократно советовали либо взять территорию занятую городскими кладбищами, либо вовсе говорили, что строительство ТЭЦ на сланцах неприемлемо из-за невыясненности содержания в дыме ядовитого сернистого ангидрида. Вероятно, что нежелание и скрытое сопротивление в отводе стадиона под строительство проявлял Союз Железнодорожников. В десятках листах безрезультативной переписки и всякого рода постановлений, проходивших в течение 1931 г., особо обращает на себя внимание ряд документов9. В одном из них коммунальная секция горсовета предлагала институту провести детальный анализ токсичности дыма, образующегося от сжигания сланцев, и в то же время брала на себя заботу в оказании помощи в строительстве (последний пункт в документе, отложившемся в деле ПОВТИ, подчёркнут красным карандашом)10, но как выяснилось, «помощь» горкомхоза надолго затянула строительство ТЭЦ. В другом документе институт в официальном обращении заявлял о необходимости популяризовать строительство ТЭЦ в среде железнодорожников11, но последних, вероятно, стадион «Динамо» устраивал как спортивный объект с тиром ОСАВИАХИМа – конкретной поддержки в сооружении ТЭЦ с их стороны не наблюдалось.

В конечном итоге все запланированные сроки проектирования ТЭЦ были сорваны, и в контрольные цифры строительства Госплана РСФСР на 1932 г. она так и не вошла. Главная причина сложившейся ситуации была одна: использование сланцев в качестве топлива с технической точки зрения было очень сложным и на местах энтузиазма не вызывало.

 

Примечание



1 План ГОЭЛРО. Доклад VIII съезду Советов Государственной комиссии по электрификации России. 2 изд. М: Государственное техническое издательство, 1955. C. 490.

2 Отчёты по НИР Энергетического института // Филиал Российского государственного архива научно-технической документации (филиал РГАНТД). Ф. Р-249. Оп. 1-1. Д.   1, 24, 34, 38, 39, 40.

3 Волжская коммуна. 1930 г. № 142. С. 3.

4 Волжская коммуна. 1930 г. № 249. С. 5.

5 Письмо директора СамГРЭС Городилова в Электроплан ВСНХ <не датировано> // ЦГАСО. Ф. Р-938. Оп. 1. Д. 12. Л. 133.

6 Протокол № 8 Средневолжского краевого исполнительного комитета от 27 марта 1931 г. // Там же. Л. 9.

7 Протокол совещания при горплане по вопросу постройки ТЭЦ поволжской конторой Теплотехнического института от 27 марта 1931 г. // ЦГАСО. Ф. Р-938. Оп. 1. Д. 12. Л. 14.

8 Письма директора ПОВТИ А.М. Рыжика сотруднику Поволжского отделения Теплотехнического института от 15 и 18 апреля 1931 г. // Там же. Л. 1-3.

9 В архивном деле, содержащем материалы  по строительству ТЭЦ, насчитывается 386 листов // ЦГАСО. Ф. Р-938. Оп. 1. Д. 12.

10 Выписка из протокола пленума коммунальной секции горсовета от 5 апреля 1931 г. // Там же. Л. 22.

11 Доклад ПОВТИ в крайисполком и горсовет по вопросу о положении дела с постройкой теплоэлектроцентрали на стадионе «Динамо» от 13 мая 1931 г. // Там же. Л. 78.

 

Статья подготовлена вед. специалистом отдела ИОПАД Д.А. Шарониным и опубликована в Сборнике материалов IV международной конференции молодых учёных и специалистов «Clio-2014».

 

Шаронин Д.А. Из истории неосуществлённого энергетического проекта в г. Самаре в начале 1930-х гг. (по материалам ЦГАСО) // Исторические документы и актуальные проблемы археографии, источниковедения, российской и всеобщей истории нового и новейшего времени. Сборник материалов IV Международной конференции молодых учёных и специалистов «Clio-2014» / [гл. ред. А.К. Сорокин, отв. ред. С.А. Котов]. – М.: Политическая энциклопедия, 2014. – 519 с. С. 473-477.

Все статьи

РГАНТД
РГАНТД